Августа. Солнечный свет выбелил все в комнате, и Дрю прижал ладони к глазам

Солнечный свет выбелил все в комнате, и Дрю прижал ладони к глазам, на миг, возвращая себе темноту.

В доме было тихо. Он был один.

Дрю глубоко вдохнул и открыл глаза, ожидая, что комната сейчас закружится. Но она не закружилась. Он медленно сел.

В доме было чисто, и он с трудом сглотнул: ее знакомый запах все еще был у него в голове. Реалистичные сновидения рассеивались слишком быстро, но в этот раз ее запах почему-то не исчезал. Дрю подвинулся на край кровати и обхватил голову руками.

Тишину и спокойствие комнаты нарушил пронзительный визг из улицы, и он вскочил, но потом наклонился Августа. Солнечный свет выбелил все в комнате, и Дрю прижал ладони к глазам над столом, чтобы успокоиться.

Кричала не Лин.

В голове мелькали образы: ласковые карие глаза, гладкие пальцы, бульон, напоминающий ему дом. Успокаивающий шепот и обещания ночью.

Нора?

Спотыкаясь, он вышел к душевой, и его ноги едва держали его, когда он стоял в оцепенении, глядя, как она наклонилась, чтобы поднять коробку с мылом. Дрю усиленно моргал и слегка пошатывался из-за вынужденного движения – она не исчезала.

Он повернулся и пристально смотрел на дом, пытаясь вспомнить, что лежало на столе рядом с кроватью, с которой он не вставал несколько дней. На нем не было ничего, что могло вызвать галлюцинации, никаких признаков Августа. Солнечный свет выбелил все в комнате, и Дрю прижал ладони к глазам того, что он страдал от чего-то большего, чем бред вследствие лихорадки.

Он снова повернулся к дверному проему маленькой душевой на улице. Она все еще была там, все еще спиной к нему. Ее рука влекла за собой мыльную вуаль вдоль бока, и пена стекала вниз по ее обнаженной спине, бедрам и вилась вокруг колена.

— Нет, - прошептал Дрю, не веря своим глазам и боясь убедиться, что все это было лишь плодом его воображения.

— Твою мать! — вскрикнула Нора, выругавшись и инстинктивно прикрыв грудь. В изумлении она взглянула на него, и Дрю ощутил, как участилось его дыхание. Он согнулся, хватаясь за дверной косяк Августа. Солнечный свет выбелил все в комнате, и Дрю прижал ладони к глазам.

— Дрю? — прошептала она, опустив руки. — Детка, ты в порядке?

Она посмотрела куда-то ему за спину, словно ожидая, что за ним придет Лин с чашкой бульона и какими-то травами.

Дрю молча кивнул. Она была так прекрасна. Она была рядом. Она все еще была его.

Она опустила руки и протянула их ему, маня его к себе. Когда она это сделала, его сердце переполнилось чувствами, заколотилось в бешеном ритме, и полились слезы, побужденные сокрушительными рыданиями в груди. Это она сейчас была обнажена, но именно Дрю стоял, замерев и полностью обнажив свою душу перед ней.

— Ш-ш-ш, милый. Иди Августа. Солнечный свет выбелил все в комнате, и Дрю прижал ладони к глазам ко мне, — сказала она, кивая и маня его рукой. — Не могу поверить, что ты встал на ноги.

Он не мог пошевелиться. Не потому, что не хотел подходить к ней – ему хотелось больше всего на свете дотронуться до ее кожи, услышать запах ее волос, да просто, черт возьми, расцеловать ее самозабвенно, сказать, что любит ее – а потому, что боялся: если пошевельнется, она исчезнет.

— Что… — произнес он, качая головой и вытирая слезы. — Как?

Она облизнула губы и, поскольку он мешкал, задумалась, не стоит ли ей прикрыться. Она потянулась за полотенцем, подвешенным на стене небольшой кабины.

— Нет, — сказал он громко, слишком громко — так громко, что Августа. Солнечный свет выбелил все в комнате, и Дрю прижал ладони к глазам она слегка оторопела, и его голос надломился над единственным слогом. Он охрип от этого необдуманного выкрика, но прохрипел, — Боже, пожалуйста, Нора, не надо.



Дрю почувствовал, будто потеряет рассудок, если она накроется, если он потеряет хоть какую-нибудь ее часть из вида.

Нора опустила руку и улыбнулась. Ее глаза сузились от улыбки, и тогда Дрю направился к ней, совершенно не в состоянии остановиться.

Он практически упал на нее, но она была достаточно близко к стене, и его толчок просто прижал ее к каменной стене душевой. Дрю услышал ее всхлип, и ее руки обняли его за плечи. Тогда он совершенно Августа. Солнечный свет выбелил все в комнате, и Дрю прижал ладони к глазам потерял самообладание, испустив выдох облегчения и сжав ее так сильно, как только мог.

Ее руки. Ее голос. Ее запах. Все это было реально.

Вода просочилась сквозь его одежду и заставила его вздрогнуть, но Дрю приложил все усилия, чтобы она не отпустила его.

Она была рядом. Она не исчезла.

— Я нашла тебя, — прошептала она, гладя его по плечам.

找到

Нора гладила его по спине, пока он не успокоился. Дрю был на несколько сантиметров выше ее, но она крепко его держала, медленно покачиваясь, пока он не прислонился к стене.

— Тебе нужно лечь.

Он покачал головой.

— Я не могу оставить тебя.

— Я Августа. Солнечный свет выбелил все в комнате, и Дрю прижал ладони к глазам почти закончила, - сказала она с легкой улыбкой. — Хочешь тоже искупаться? Сможешь постоять пару минут?

Он кивнул.

Ее пальцы нежно проскользнули под его рубашку, затем потянули ее, и, выжидательно подняв брови, Нора показала ему, чтобы он протянул руки вверх, когда она поднимала рубашку у него над головой. Она отстегнула ему штаны и опустила их, не отрывая взгляда от его глаз.

— Тебе холодно?

Он снова просто кивнул.

— Вот, — сказала она, поднося мочалку к его груди. — Вода действительно была горячей. Теперь, вроде, ничего.

Нора взяла чашку и вылила немного воды на его грудь, глядя ему в лицо, чтобы убедиться, что все в Августа. Солнечный свет выбелил все в комнате, и Дрю прижал ладони к глазам порядке. Другая чашка полилась ему на спину. Она осторожно подняла подбородок Дрю и вылила еще одну чашку ему на волосы.

И так, нежными и родными руками, которые кормили его столько вечеров, Нора мыла его. Поднявшись на носочки, она мыла ему голову, опустившись на колени – его ноги.

Ее волосы были влажными и убранными назад, от лица. Дрю совсем забыл, как далеко они доставали вдоль ее спины.

Ее шея была длиннее, чем запечатлела его память. Длинная и гладкая, она напряглась, когда Нора достигла его бедер.

Ее уши были маленькие и не проколотые. Раньше Дрю никогда их не разглядывал. Ее губы были полнее, они Августа. Солнечный свет выбелил все в комнате, и Дрю прижал ладони к глазам немного потрескались. Он представил, как она постоянно кусала их, глядя, как Дрю то бредил, то приходил в себя.

Ее ключицы показались ему острее – она похудела? Ее руки были в точности такими, как он запомнил, но плечи стали сильнее.

Только когда Дрю осознал, как много он упустил в описании ее для рисунка Лин, он по-настоящему поверил, что она была рядом. Его воображение не могло представить ее в точности такой, какой она была сейчас перед ним. Что-то шевельнулось в его груди, облегчение, столь глубокое, что ему удалось вытеснить осколки чего-то животного из его груди.

— Я люблю тебя, — его Августа. Солнечный свет выбелил все в комнате, и Дрю прижал ладони к глазам голос сорвался, и последнее слово застряло в горле.

Она подняла взгляд и поморщилась от его слов. Она встала и обвила руками его шею.


documentajulrkj.html
documentajulyur.html
documentajumgez.html
documentajumnph.html
documentajumuzp.html
Документ Августа. Солнечный свет выбелил все в комнате, и Дрю прижал ладони к глазам